Именно нейросети, вкупе с пока еще недоразвитым квантовым компьютингом, определяют реальность того, что нынче называется "Искусственным Интеллектом", от которого ждут исключительных возможностей, включая прорывы в онкологии. 

Будет ли этот проект успешным - интрига сего дня, тем более с учетом предшествующей истории, но эта интрига усиливается с учетом того обстоятельства, что Stargate как очередная проектная попытка воплотить радикальное решение управления макроэкономическими и макроурбанистическими процессами на уровне государственной стратегии запущен не с чистого листа, а на базе уже почти полувековой истории естественного и бурного развития сверхдинамичного рынка ИТ, причем в мировом масштабе, где технологическим эмитентом до совсем недавнего времени выступали именно Соединенные Штаты, сохраняющие статус экономически наиболее развитой страны планеты. Именно это и отличает его от Сybersyn и ОГАС, в случае которых их внедрение сверху не сопровождалось широким и поступательным общественным принятием.

Глушковский проект ОГАС был свернут в СССР в период кгосыгинских реформ, но следует учитывать, что на этот же период приходится появление множества малых локусов развития практик "управления сложностью": онкоцентр имени Блохина, завод Хроматрон и проект Гительзона-Терскова в подвале Красноярского института биофизики возникли именно в каденцию Алексея Косыгина. "Ставка на мелочь" была не случайна, и дело не только в том, что иностранным делегациям нужно было показывать хотя бы один полностью роботизированный завод: более обозримое по масштабу легче управляется.

Это блестяще продемонстрировал остающийся до сих пор непревзойденным успех Гительзона-Терскова по терраформированию (наработки которого через много лет стали полезны для проекта "Марс-500") и неуспех аналогичного американского проекта "Биосфера-2". Почему бы не обобщить и не рапространить эту управленческую эмпирику? Потому, что эти, казалось бы, сугубо естественнонаучные результаты плохо согласуются с идеологическим мейнстримом, исключавшим эволюционную поступательность в управлении. 

Что, конечно, не снимает вопрос об успешности крупномасштабных кибернетических экспериментов, требующих государственного участия, но ставит, пожалуй, куда более актуальный вопрос о достаточности ресурсов на осуществление подобных экспериментов у каких-либо игроков на сегодняшней мировой арене. А еще это поднимает вопрос о возможности долгосрочного государственного стратегирования в условиях регулярной сменяемости власти.