Несколько лет тому назад автор этих строк пытался установить содержательную связь между очевидно плетеным рисунком ряда реципрокальных структур, которые он в свое время назвал "дом-одеяло", с регулярной структурой плетения как некой механогеометрической основой, которая может быть жесткой, но тогда еще не был знаком с этой статьей Снельсона, и был приятно удивлен тому, что работа по установлению такой связи проделана, и природа структур плетения прояснена в их категориальной связи – то есть в переплетении нарративов.
Можно ли вообще называть эти набольшие работы Снельсона статьями? Это скорее мультимедийные презентации, снабженные небольшими текстовыми комментариями, подписями, заголовками и пояснениями – иллюстрированные эссе, как они скромно обозначены самим Снельсоном. Но это все же, в широком смысле, текст, и текст научный – как бы то ни показалось иным, апеллирующим к академическому набору критериев изложения научной работы, большая часть которых представляет бюрократию научных степеней, нежели собственно механизм познания или хоть какую-то свежесть мысли. У Снельсона – чистая оригинальность, представленная в дидактическом и едва ли не азбучном изложении.
Также наверняка нет смысла спрашивать о первоисточнике иных идей, изложенных в 30-страничной работе о плетении: многое подобное на ту же тему можно найти у Фуллера – например, рассуждения последнего о тетраэдре как кванте энергии, образованном переплетением двух спиралей с двумя углами в каждой, или его же понятие "turbining", корреспондирующее со снельсоновыми лево- и правосторонней спиралями, или рассуждения о перевороте в инженерном мышлении, когда человечество от "артиллерийского колеса" сжатия перешло к "велосипедному колесу" натяжения (к радиально-вантовым несущим системам, по выражению Канчели). Автор перевода доверяет автору исходного текста, в том числе в тех случаях, когда Снельсон прямо указывает на то, что те или иные идеи пришли к нему в определенное время или в определенных обстоятельствах, зная не столь гладкую историю его отношений с Фуллером, и отдает должное как тому, так и другому. Важно, что в работе о плетении Снельсон проясняет и уточняет многие вещи, которые становятся понятными у Фуллера, а фуллеровы изложения представляют знакомыми вещи, о которых ведет речь Снельсон. Они оба оригинальны, и оба ценны в той теме несущих систем, о которых ведут речь.
Именно в этом смысле стоит сказать, что Снельсон и Фуллер, особенно при сопоставительном рассмотрении их работ: "Тенсегрити, плетение и бинарный мир" – с одной стороны, и "Тенсегрити" – с другой, представляют оригинальный взгляд на онтологию несущих механизмов. Эти две работы можно поставить рядом, и если "Тенсегрити" можно назвать "Малой Синергетикой", то работа Снельсона о плетении представляет введение в другие его работы – "История атома" и "Портрет атома" и, одновременно, прояснение интуиций, из которых произошли изложенные в них идеи.
Эта онтология – нечто большее, чем разговор о пространственных структурах Иогансена-Снельсона-Фуллера-Эммериха, их открытии и их свойствах как некоторого оригинального типа. Это разговор в пользу нового взгляда на природу механики в презумпции натяжения, и это разговор в дополнение к нарративу о простейших механизмах Герона Александрийского, с которых начинаются все известные онтологии, коими задана теоретическая механика европейской инженерной мысли. Пяти героновым механизмам (клин-рычаг-винт-ворот-блок), сопротивляющимся пяти основным типам механической деформации и корреспондирующим с ними (растяжение-сжатие-кручение-изгиб-смещение), наследуют онтология арки и колонны Альберти, двигателя-передачи-движителя Эйлера, кинематические звенья-цепи-схемы Рело и ветвистый классификатор несущих систем Энгеля. Все эти системы категорий задают комплексную онтологию теоретической механики, определяющую аспекты сложности последней, и имеют философское значение, однако то, что изложено в предлагаемой читателю работе, представляет едва ли не самую революционную и синкретическую ревизию основ классической механики как физики и как натурфилософии. То, что сделали здесь Снельсон и Фуллер – показали, что классическая механика может быть изложена исходя из совершенно оригинальных начал, которые оставались за пределами внимания науки классической эпохи с момента заключения Вестфальского мира и даже ранее. При этом Снельсон обратил свое внимание на культурологическую древность вещей, на которые столь долгое время не обращалось внимание широкого научного сообщества. Он показал огромный потенциал сопровождающих человека с незапамятных времен плетеных корзин и воздушного змея, и ввел существенные типологические различия элементов натяжения (реберных, тяговых и строповых) для структур тенсегрити. Эти обстоятельства также свидетельствуют в пользу того экономического соображения, что потенциал полезности многих изделий, направлений конструирования или дизайна во многом, если не по преимуществу, зависит от обстоятельств спроса, обусловленных общественной практикой и ее, так сказать, «обоснованными инерциями». И, конечно, эта способность не только видеть, но также излагать увиденное, еще раз подтверждает давнюю, хотя и не всеми разделяемую, максиму о том, что все гениальное – просто.
Добавить комментарий